Массарский Александр Самойлович

  • Увеличить размер
  • Размер по умолчанию
  • Уменьшить размер
Главная Работа в кино

Кино

alt

О кино любят писать и рассказывать всяче­ские чудеса, связанные с возможностями техники, с могуществом, якобы, всюду применяемых ком­бинированных съемок. Мне кажется, что в послед­нее время количество этих историй обратно про­порционально их фактическому применению в кино.

Сейчас «обмануть», удивить, ошарашить трюком во стократсложнее, чем это было два­дцать или даже десять лет назад. Вкус к живому и подлинному вместе с цветом, форматом и ог­ромным количеством кинолент возрос невероятно.

Но трюки нужны, и они есть. Трюковые сцены или игровые куски с вкраплением эффектного трюка остаются необходимым элементом, а    за­частую   украшением   самых   серьезных фильмов.

Стало быть, кто-то постоянно, точно и эф­фектно должен это придумывать, строить и, наконец, — что самое главное и опасное   —   вы­полнять.

Перед вами статья нашего друга, верного по­мощника, человека, когда-то прикоснувшегося, а теперь, по-моему, навсегда приросшего к кине­матографу. Статья эта просто «лопается» от обилия при­меров, но все они, едва ли составят и сотую часть этой самоотверженной, по-своему неповторимой, кинобиографии. А главное, тут в статье на бу­маге все, особенно знакомые нам, очевидцам,   со­бытия и факты выглядят легче, и, что ли, забав­нее, чем то, с чем приходилось сталкиваться са­мому Александру Массарскому и его ученикам.

Работа этих мужественных людей, успех сцены зависит не только от умения и постоянной сложнейшей тренировки, но, прежде всего, от увлеченности, преданности кино, от способности постоянно рисковать собой ради общего дела.

Я сказал о Массарском, «прикоснувшемся к кино», потому, что начинал он выполнять пер­вые свои спортивные трюки, будучи молодым ин­женером и спортсменом-самбистом. Но тогда ни он сам, ни окружающие его спортсмены и кине­матографисты еще не подозревали, что не только спортивные навыки, но и тренерские и инженер­ные познания пригодятся ему все для тех же «киноувлечений». Теперь он уже не просто исполнитель трюков, что само по себе уже до­статочно редко и ценно в нашем деле, но специа­лист во многих областях кинопроизводства. Тут и просто актерские работы и дублерство, поста­новка трюков и обучение актеров, съемка под водой в качестве оператора и конструирование аппаратуры для кино — все это и даже неожи­данные «вдруг», возникающие по ходу съемок, увлекают Александра Массарского, заставляя его постоянно решать новые и новые задачи.

В своей книге «За кадром и в кадре» Александр Массарский рассказывает о замечатель­ной кинематографической профессии читатель найдет истории, вызывающие улыбку, эпизоды с хорошим концом. Но те, кому приходилось бывать на этих съемках и видеть, как в бесчис­ленных повторах зарабатываются эти метры картины, знают, что за каждым падением каска­дера, за каждым вроде бы невинным трюком стоят настоящее мужество, физическая боль и серьезная опасность, которая множество раз приводила смельчаков к трагическому исходу. Но фильмы снимаются, их ждут зрители, и наши немногие бесценные помощники остаются на съемочной площадке даже тогда, когда кажется, что задуманное уже невыполнимо.

Алексеи БАТАЛОВ


Руководя спортивной деятельностью работников театров, музеев и киностудий Ленинграда я много времени проводил    на «Ленфильме». Интересно было все: процесс съемок, люди, участвовавшие в кинопроизводстве, режиссеры, актеры, съемочная аппаратура. Меня стали приглашать на съемки. Я начал готовить трюковые сцены и ставить их. В то время снималось много лент, посвященных революционным событиям и боям времен Отечественной войны. Снималось много рукопашных сцен. Все, что требовалось по сценарию, выполняли мои ученики-самбисты. Я стал придумать и поставить сцены с актерами и исполнителями трюков. Каждый трюковой эпизод требовал тщательной проработки, чтобы он органично вписывался в художественный замысел фильма и отражал индивидуальное видение режиссера.

Шло время, съемки усложнялись, требовались мастера многих спортивных специализаций. Пришлось приглашать наездников, автомобилистов, мотогонщиков, фехтовальщиков, скалолазов, подводников. Парни учились друг у друга, овладевали «смежными» спортивными профессиями. Почти любой наш каскадер скакал на лошади, водил автомобиль, танк или моторную лодку, мог драться в любой обстановке и под водой, прыгать с парашютом, выполнять трюки с огнем. На «Ленфильме» сформировался уникальный отряд каскадеров-универсалов, способный выполнить любое задание режиссера, реализовать любую фантазию сценариста. «Компьютерных» трюков тогда не существовало, все выполнялось реально.

Наш отряд стали приглашать на все студии страны. Обычно выезжала небольшая группа каскадеров и, если, требовалось участие многих людей, то привлекались местные спортсмены, которых приходилось обучать трюковым действиям и тренировать. После нашего отъезда, самодеятельные группы каскадеров появлялись в тех городах, где были киностудии. Так заявили о себе каскадеры студий «Мосфильма», «Белорусьфильм», «Молдовафильм», Одесской, Рижской, Таллиннской, Свердловской, Ташкентской, Казахской и Бакинской киностудий. Мы до сих пор обмениваемся опытом, приглашаем друг друга на съемки, остались единым сообществом «советских» каскадеров и не признаем искусственного разделения на каскадеров бывших наших республик.

В 80-е и 90-е годы я в основном работал на «Мосфильме» с такими режиссерами как Савва Кулиш, Сергей Бондарчук, Феликс Фрумин, Геннадий Полока, Алов и Наумов.

Стоит вспомнить о том, с чего начиналось наше советское каскадерство.

В то время, когда я пришел к этому ремеслу, в стране не существовало специалистов, знавших как выполнять те или иные трюки и как обучить трюковым действиям актеров и каскадеров. Официально профессии «каскадер» в советском кино не существовало.

Трюки выполняли спортсмены, имевшие постоянную работу по своей специальности и участвовавшие в съемках «по совместительству». Я как-то подсчитал, что из 50-ти каскадеров, состоящих на учете в актерском отделе «Ленфильма», 36 имели высшее образование. В их числе было два профессора и 6 кандидатов наук, но все они спортсмены высших квалификаций. Среди них были инженеры, врачи, преподаватели, юристы.

Зарубежные каскадеры своими секретами не делились, хотя у них давно уже существовали каскадерские объединения и профсоюзы, и их работа строго регламентировалась. Я уже не говорю об оплате работы, где в разных странах установлена четкая градация ставок за каждую категорию сложности трюка, и эти ставки представлялись нашим ребятам баснословными.

Со временем я стал официальным консультантом «Ленфильма» по трюковым съемкам. Многообразие трюковых действий целесообразно было разделить на категории. Условно мы делили трюки на: «Драки, фехтование, рукопашный бой», «Конные трюки», «Падения с высоты», «Трюки с огнем», «Авто-мото трюки», «Трюки на воде и под водой». Почти любой конный бой не обходится без фехтования, рукопашного боя и падений с лошади, а авария автомобиля часто заканчивается взрывом машины или «горящим человеком». Не имея учителей, мы «на собственной шкуре» постигали тайны мастерства и безопасного выполнения трюков. А тайн было немало. Как, например, безопасно упасть с лошади, делая «подсечку»? Ведь кувыркаясь вперед, надо помнить, что и лошадь делает кувырок вперед и может закончить его на тебе, а ведь ее вес 300-400 килограммов! Нас часто спрашивают: – А лошади на съемках при падении не страдают? Но никогда любознательный зритель не поинтересуется: – А что с каскадером? Представьте себя на месте каскадера, который, упав с коня, лежит «убитый» в гуще конного сражения, среди обезумевших лошадей? Как уцелеть?

Как перевернуть автомобиль или с машиной рухнуть в воду? Ведь на глубине давление воды прижимает двери с силой в сотни килограммов, и открыть их невозможно.

Об этом хорошо знали водители грузовиков, доставлявшие хлеб и боеприпасы по «Дороге жизни» в блокадный Ленинград. Днем и ночью машины шли по льду Ладожского озера. Даже в лютый мороз шоферы двигались с открытой дверью кабины, зная, что, провалившись под лед, из машины не выберешься. В фильме «Блокада», снимая эпизоды на Дороге жизни, мы не совершали ошибок, и все обошлось без приключений. Нам помог опыт блокадных водителей

В современных фильмах можно делать «компьютерные» падения хоть с 50-го этажа, но мы падали всегда «по-настоящему», на реальные страховки. Сначала использовались всевозможные маты, позже каскадеры падали на картонные коробки. В последние годы применяются надувные маты с площадью три на четыре метра. Но при этом следует сказать, что когда вы смотрите на такой мат с высоты шестого этажа, то он кажется вам размером с «носовой платок». Требуется значительное усилие над собой, чтобы решиться на прыжок.

В нашем кино для съемок эпопеи «Война и мир» был создан специальный, единственный в стране, конный полк. С "легкой руки" Хрущева ставка в вооруженных силах была сделана на ракетные и десантные войска и конницу расформировали. После выхода на экраны фильма «Война и мир», в конном полку, расквартированном в Алабино под Москвой, проходили военную службу многие актеры. Служили в нем и Андрей Ростоцкий, Александр Кайдановский, Николай Еременко и Игорь Скляр. Солдаты полка со своими лошадьми снимались во многих фильмах.

Каскадер должен уметь все. Скачет ли он на коне, управляет ли автомобилем, плавает или прыгает в седло с крыши дома, сражается на шпагах или один, без­оружный, отражает нападение нескольких вооруженных противников. Стреляет ли герой из лука или метает копье, прыгает ли из мчащегося поезда или на всем скаку валится вместе с лошадью, — все должно исполняться непринужденно, достоверно и, при этом, в соответствии с колоритом воссоз­даваемой эпохи.

Отечественная школа дала мировому кинематографу плеяду великолепных каскадеров и «постановщиков трюков».

Чем же мы занимаемся?

В каждом фильме приходится ре­шать новые задачи. Если фильм историче­ский, любому ясно, что нужно изучать быт, костюмы, приемы боя, оружие со­ответствующей эпохи. Может показаться, что когда снимается фильм о современной жизни, работать легче. На самом деле сложностей и здесь сколько угодно. Ночной рукопашный бой в фильме «Сол­даты» не должен даже отдаленно напоми­нать действия наемников в «Комитете 19-ти», а драка хулиганов в фильме «Два билета на дневной сеанс» — совсем не то, что схватка профессиональных разведчиков в «Мертвом сезоне». Приемы боя наездников в «Белом солнце пустыни» иные, чем у казаков в «Даурии». Трюковые дей­ствия каждого актера или дублера должны абсолютно соответствовать образу героя и манере его поведения.

Каскадер — это не бездумный «супер­мен», который, в нужный момент, выходит на площадку и совершает головокружительный трюк. В реальной жизни все происходит по-другому. Иногда, прежде чем выскочить из окопа и устроить эффектный рукопашный бой, приходится, как на реальной войне, часами стоять в этом окопе по колено в воде и ждать сигнала к атаке. Надо приучиться терпеть боль. Страдания могут причинять рыцарские доспехи не по твоему росту, кольчуга может натирать шею, упавшая лошадь может придавить твою ногу, ремень безопасности, при столкновении машин, так врежется тебе в грудь, что ты подумаешь о своих сломанных ребрах. А бесчисленные падения, когда хотелось бы еще «соломки подстелить»? Будь готов к тому, что оператор не успеет снять твой кадр и придется повторять дубли. И бесконечные тренировки, чтобы всегда быть в форме, хоть ты и не знаешь, что предстоит тебе в следующей картине: огонь, скачки, сражения, падения с высоты, авто трюки или съемки под водой.

Чтобы понять направленность предстоя­щего эпизода, постановщик трюков дол­жен просмотреть уже отснятый материал, хорошо знать актеров, правильно оцени­вать их возможности, темперамент, отно­шение к роли, должен проникнуться ду­хом картины, понять замысел режиссера.

В каждой картине мне приходилось сталкиваться с различными задачами. Разнооб­разными, например, были мои встречи с ре­жиссером Гербертом Рапоппортом. В 1953 го­ду в экранизации балетов «Мастера русского балета» я дублировал принца и бросал со скалы в «Лебединое озеро» семидесятикилограм­мовый манекен — «злого духа». Четырнадцать лет спустя, я ставил драки в его фильме «Два билета на дневной сеанс», а летом 1972 года Рапоппорт пригласил меня в качестве опера­тора подводных съемок в приключен­ческой ленте «Круг». Снимая под водой эпи­зоды картины в глубинах сухумской бухты, мне пришлось быть и режиссером — по­становщик фильма в это время был занят съемкой в павильоне студии в Ленинграде. Были трюки и в его картинах «Сержант милиции» и «Меня это не касается».

В картине Саввы Кулиша «Трагедия в стиле рок» о молодых наркоманах надо было снять сцену самоубийства одного из главных героев. Он должен разогнать на набережной автомобиль и врезаться в каменную опору моста. Каскадер Александр Аристов разогнал «жигуленка» и выпрыгнул из машины за 20 метров до опоры. К педали газа была прикреплена пружина, которая довела машину до скорости 140 километров в час. Одна из камер снимала «рапидом» и на экране, в замедленном воспроизведении хорошо было видно, как сплющивается капот до самого лобового стекла, как отлетают детали машины, вырывается пар из разорванных патрубков, уходит в кабину двигатель. Не хотелось бы оказаться в этой машине.

Большую опасность представляют сцены с участием многих людей, особенно, изображающих толпу. Так в картине Саввы Кулиша «Железный занавес» был эпизод «Похороны Сталина». Савва сам в марте 53-го был на Трубной площади, где трагедия приняла огромные масштабы. Власти устроили милицейское заграждение, поставили ряд грузовиков и конную милицию. Люди оказались в ловушке между оцеплением и стеной монастыря, задние ряды граждан, не зная что происходит впереди, напирали. Нам пришлось все это повторить.

На съемках «похорон Сталина» я использовал весь свой опыт. К счастью все закончилось хорошо. Позже этот эпизод снова снимался в этом же месте, но уже в фильме Евгения Евтушенко, который так и назывался «Похороны Сталина».

Когда каскадерам говорят о людях «не знающих страха», готовых на любой риск – они усмехаются. Мы хорошо знаем, что страх испытывают все люди. Это естественно. Смелый человек это тот, кто может преодолеть этот страх и заставить себя решиться на опасное действие.

Мне очень повезло в трюковой работе в кино. Знание специфики каскадерской работы помогло мне воспитать плеяду замечательных трюкачей. Как инженер-конструктор я мог рассчитать многие трюки и сконструировать различные приспособления для их безопасного исполнения. Знания спортивного педагога помогали мне разработать методики обучения актеров и каскадеров выполнению опасных действий. Спортивная подготовка позволила мне самому выполнять трюковые действия, а конструирование специальной и подводной съемочной аппаратуры привело меня в сообщество кинооператоров.

Благодаря знаниям и усилиям постановщиков трюков в кино, многие  актеры  сами  проделывают  на  экране многое такое,  что «дух захватывает». Зритель помнит Михаила Боярского в роли Д`Артаньяна. Все, что было на экране, он выполнял сам. Без дублеров работали Николай Еременко (младший), Алексей Серебряков, Дмитрий Певцов, Михаил Пореченков, Юрий Каморный, Евгений Сидихин, Гоша Куценко и многие другие. В фильме «Три толстяка» Алексей Баталов, режиссер-постановщик и исполнитель главной роли канатоходца Тибула, сам на высоте третьего этажа по проволоке переходил улицу.

Были годы, когда я участвовал в съемках 15-20 фильмов на разных студиях страны.. Надо было держать в голове сценарии многих картин. Для каждой из них я придумывал и разрабатывал свои сцены и должен был переключаться с одной на другую. Причем, в каждой картине у меня были разные задачи. В одном фильме это были конные сцены, в другом автокатастрофы, в третьем сражение крестоносцев, бой разведчиков с немцами, сцены с огнем или под водой.

Когда снимались зимние бои – операция «Искра», то надо было заложить огромное количество боеприпасов для взрывов. Военные взрывники проверили широкие поля совхоза Шушары и извлекли сотни мин и снарядов времен войны. От наших безобидных взрывов эти посланцы войны неминуемо детонировали бы и убивали всех вокруг. А ведь совхозные поля, уже много лет ежегодно распахивались, и на них работали люди, да и разминировывались эти поля не раз…

С подобным случаем мы столкнулись в картине «Солдаты». Фильм снимался по повести Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда». Некрасов сам был участником этих боев и хорошо знал, о чем писал. В картине сражение происходит за обладание водными резервуарами, которые стояли на вершине Мамаева кургана и питали водой весь город. Тогда, в 1954 году, курган имел такой же вид, как и во время войны. Съемки планировались на местах исторических боев. Некрасов по памяти восстанавливал для нас картину сражений. Тем временем, пиротехники, некоторые из них сами воевали, провели свою «пробу». Они вскопали квадратный метр земли на глубину десять сантиметров и просеяли почву. На металлической сетке лежало почти тысяча осколков снарядов, мин, гранат, патронных гильз! Стало ясно, что даже наши «безобидные» взрывы поднимут в воздух весь этот «металлолом» и осколки будут убивать всех вокруг.

Пришлось отказаться от съемок в этих местах. Под Ленинградом на песчаных холмах поселка Юкки была построена декорация водонапорных баков, и мы снимали там.

В картине были заняты прекрасные актеры. В роли Фарбера снимался Иннокентий Смоктуновский, в роли лейтенанта Керженцева – Всеволод Сафонов. По-моему это были их первые фильмы. Начальника разведки играл Леонид Кмит (легендарный Петька из «Чапаева»).

Французские каскадеры говорят: – По-настоящему, мы боимся только огня. В этом утверждении заключена истина и печальный опыт. Дело в том, что многое в нашей работе подается техническим расчетам - скорость автомобиля, высота падения, прочность страхующего троса, сила удара при столкновении машин, мощность заряда и безопасное расстояние от него и другое. Что же касается огня, то это во многом стихия непредсказуемая.

Мне много раз приходилось разрабатывать и ставить сцены с огнем и взрывами, но больше всего огня было в картинах «34-й скорый» и «Тревожное воскресенье».

«Белое солнце пустыни»

Работа над фильмом — это содружество многих людей.Для меня это череда воспо­минаний, веселых и грустных, курьезных и захватывающих. Были фильмы, где ра­бота шла успешно. Были и такие, при воспоминании о которых, сердце на­чинает биться сильнее, несмотря на то, что прошли годы. Во время съемок и репе­тиций было немало неприятных неожидан­ностей. Некоторые картины запомнились тем, что в них удалось сделать что-то но­вое, интересное, некоторые — потому, что посчастливилось встретиться с прекрас­ным человеком, великим режиссером, большим артистом. Так вошел в мою жизнь фильм «Белое солнце пустыни».

...Мы сидим на палубе большого рыба­чьего баркаса. Волны Каспия раскачивают судно. Рядом со мной — могучий седой человек с пышными усами. На мне тоже седой парик и такие же усы. Мы двойники. Мы напеваем тогда никому еще не извест­ную песенку:

Не везет мне в смерти

— Повезет в любви...

Мой сосед — артист Павел Луспекаев в роли лихого Верещагина, а я — его дублер. На этом баркасе он должен всту­пить в свой последний бой и победить полтора десятка головорезов.

Дублировать Луспекаева! Какой горькой иронией звучали эти слова для всех, кто знал раньше этого сильного, гордого че­ловека! Еще недавно мне нужно было бы только поставить сцену — остальное Лус­пекаев сделал бы сам. Но теперь он сидит рядом со мной с ампутированными ступ­нями…

Я не перестаю преклоняться перед му­жеством этого актера, который встал с пос­тели после восьмой операции и блистательно сыграл труднейшую роль, в большой сте­пени определив успех картины.

Я подумал, что, действия Верещагина в схватке на баркасе надо ставить без профессиональных действий и «приемов» и решил дублировать Павла сам. Надев, такой как у него костюм и «примерив» грим, я приступил к репетициям.

Между делом я сыграл в картине нескольких басмачей, меняя костюмы, грим, оружие, лошадей. В одном эпизоде, Саид  (Спартак Мишулин), душит меня арканом на баркасе.

Сегодня, фильму «Белое солнце пустыни» уже сорок пять лет! Но он по-прежнему любим нашим зрителем.

 

Другие фотографии Вы можете увидеть в Галерее