Победный фоторепортаж

6 мая 1945 года шла «Катюша» по поверженному Берлину и лейтенант Туголуков из окна своей боевой машины втихаря снимал то, что видел...

Затем была учеба в Военмехе, Военно-Морской академии, работа в различных НИИ, и снова Военмех. Полковник запаса Владислав Иванович Туголуков заведовал на кафедре А1 лабораторией «Лабиринт».

О своем боевом пути от Киева до Берлина рассказал ветеран студентам накануне Дня Победы. Свой рассказ Владислав Иванович иллюстрировал фронтовыми фотографиями


Танки шли на Берлин...

Из воспоминаний зам. командира 88-го отдельного Гвардейского тяжелого танкового полка прорыва Ф.М. ЖАРКОГО

Доподлинно известно, что танкист, как и летчик, редко мог уцелеть во время Великой Отечественной войны, находясь год-два в действующей армии. Мой отец Жаркой Филипп Михайлович относится к тем немногочисленным счастливчикам. Менялись наименования полков, погибали друзья-танкисты, а танковые части, в которых он служил, прошли с соответствующими переформированиями от приграничного Львова 41-го года до берлинского рейхстага 45-го года.  Итог — в 24 года «только» три ранения и 6 орденов, из них 3 — боевого «Красного Знамени».

 Опубликовать сокращенную версию его воспоминаний о Берлинской операции, написанных ветераном в 2007 году, меня заставило появление множества переизданной мемуарной и вновь написанной военно-исторической литературы, в которой опять частично повторяется и тиражируется "полуправда" о войне. При этом современные исследователи боевых действий танковых войск часто "домысливают" свои суждения на основе архивных отчетов о боевых действиях (не всегда достоверных), отрывочных мемуаров и старой политизированной литературы. И нередко эти выводы оказываются, мягко говоря, "неточны". Опасность этого обстоятельства в том, что эти суждения в дальнейшем могут тиражироваться и другими авторами.

При незначительном редактировании я, как мог, связал эпизоды боевых действий с общей обстановкой на фронте для структурирования материала и лучшего понимания тех далеких событий читателем.

Михаил ЖАРКОЙ, доцент кафедры Н2

После ранения в Висло-Одерской операции я вернулся в свой полк, который к тому времени уже дислоцировался  в лесу восточнее города Кюстрин и готовился к проведению Берлинской операции. В результате трехнедельных боев в Восточно-Померанской операции наши танковые войска понесли значительные потери. В моем 88-м  отдельном Гвардейском тяжелом полку осталось только 2 танка ИС-2, из них один - танк командира полка, и, следовательно,  мы не имели возможность заниматься подготовкой нового личного состава для проведения боевых действий при прорыве  оборонительного рубежа немцев. Доукомплектование четырьмя маршевыми ротами (по 5 танков ИС-2) произошло только накануне начала операции, поэтому времени на боевое сколачивание подразделений крайне не хватало.  Полк должен был действовать в первом эшелоне войск для непосредственной поддержки пехоты. Исходные позиции для танков были определены за Одером, что усложняло своевременный выход танков полка на передний рубеж атаки. Подтверждением недостаточной подготовки экипажей прибывших маршевых рот являлся даже тот факт, что уже после переправы по мосту на плацдарм танкисты спрашивали, будет ли форсирование Одера.

Прошло уже более 60 лет с тех времен, поэтому дальнейший ход событий я буду излагать с использованием опубликованных ранее материалов.

Как известно, немцами на Берлинском направлении, и в особенности против Кюстринского плацдарма, была создана глубокоэшелонированная оборона, состоявшая из трех полос глубиной 30 км. Оборона строилась по принципу опорных пунктов и узлов сопротивления.

"16 апреля после сильной авиационной и артподготовки и включения 143 прожекторов  войска 3-й ударной, 5-й ударной и 8-й гвардейской армий при поддержки танков и САУ" и в том числе 88-го тяжелого танкового полка атаковали передний край немцев. Как оказалось, артиллерийская подготовка была проведена частично по пустому месту, так как противник накануне перенес вглубь  свои огневые точки.  Особенностью прорыва данной обороны для нас были атака ночью и использование "тактического приема" - зенитных  прожекторов для ослепления противника.

На Северной части Кюстринского плацдарма, занимаемой 3-й ударной армией, на участке прорыва в 6 км в наступление перешли 23-я и 33-я стрелковые дивизии 12-го гвардейского стрелкового корпуса и 79-й стрелковый корпус. Непосредственную поддержку 23-й дивизии осуществлял 88-й тяжелый танковый полк. Я в это время находился в передних ротах и видел, что ввиду большой плотности наступающих войск, запыленности и ослепления лучами прожекторов действия  войск до рассвета носили довольно неорганизованный и сумбурный характер. Хорошо помню, что свет прожекторов отражался от густого дыма и пыли и больше дезориентировал атакующих, чем обороняющихся. Особенно трудно было ориентироваться нашим танковым экипажам ввиду отсутствия тогда приборов ночного видения и ограниченной видимости из-за дыма и пыли. В этих условиях имели место даже случаи поражений своих танков. Как было отмечено в боевом донесении, "прожекторный свет дал возможность противнику сосредоточить свой огонь на местах скопления наших войск, чем объясняются такие большие потери".  Кроме того, большая скученность войск приводила к значительным потерям личного состава в частях и подразделениях даже вторых эшелонов. В итоге этой ночи пехота и танки непосредственной поддержки продвинулись только на 2 км.

С рассветом сопротивление немцев стало возрастать и для повышения темпов наступления были введены вторые эшелоны стрелковых корпусов. Однако при подходе к Зееловским высотам наступление опять замедлилось, ввиду неподавленной артиллерии немцев, глубокоэшелонированной обороны и густой сети каналов. На высотах, как оказалось, стоял целый артиллерийский корпус противника. В сражение во второй половине дня были введены для прорыва обороны заранее сосредоточенные на Кюстринском плацдарме 1-я гвардейская танковая армия в направлении Зееловских высот и 2-я гвардейская танковая армия на участке Нойгарденберга. Было видно, что такая масса техники (около 1400 танков) привела к неразберихе в построении войск и к нарушению  их управления. Кроме того, уменьшилась артиллерийская поддержка пехоты. В итоге за первый день наступления войска продвинулись в среднем только на 3-8 км. Очень большие были потери. Необходима была, по-видимому, перегруппировка артиллерии и проведение новой авиационной подготовки.

18 апреля части 12-го стрелкового корпуса и наш  88-й полк  пробились к реке Фриландер-штром, навели переправы и форсировали ее. Продвижение за день составило 8 км, и бои шли во второй полосе обороны немцев.

"На второй и третий день тяжелые бои продолжались. Для поддержки корпусов 3-й ударной армии был перенаправлен 9-й гвардейский танковый корпус 2-й танковой армии".  В течение дня войска продвинулись еще на 4-6 км и вышли к третьей тыловой полосе обороны, прикрывающей подступы к Берлину. При этом  88-й танковый полк действовал также в боевых порядках пехоты 23-й гвардейской дивизии 12-го корпуса.

19 апреля командующим фронтом были приняты "дополнительные меры", и к исходу дня ценой больших потерь была прорвана третья оборонительная полоса. В 12-м гвардейском корпусе в бой были введены все стрелковые соединения, и 23-я дивизия при поддержке 88-го полка захватила город Претцель. Во время продвижения танков ИС-2 по асфальтовым дорогам Германии проявилась ненадежность пальцев траков - они быстро изнашивались и их постоянный дефицит был заботой зампотеха полка И.П. Романенко.

В итоге за четыре дня наступления и ценой больших потерь войска 1-го Белорусского фронта продвинулись на глубину до 30 км. " Утром 20 апреля соединения нашей 3-й ударной армии первыми вышли на кольцевую Берлинскую автостраду, а  в 14 часов дальнобойная артиллерия 79-го стрелкового корпуса 3-й армии дала два первых залпа по Берлину. 22 апреля корпус вышел на северо-восточную окраину города и начался исторический штурм столицы  Германии".

На подступах к Берлину и в городе оборона, как известно, строилась на основе баррикад, противотанковых рвов, каменных строений. Для усиления обороны подступов к Берлину и самого города привлекались все силы зенитной артиллерии. Как оказалось позднее, свыше шестисот зенитных орудий крупного и среднего калибра были поставлены на противотанковую и противопехотную оборону, а, кроме того, в качестве огневых точек использовались неисправные танки, закопанные на перекрестках улиц.

88-й тяжелый танковый полк находился в это время в составе уже 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии. На завершающем этапе войны каждому корпусу придавался, как правило, один тяжелый  полк танков ИС-2, роль которых при штурме сильно укрепленных населенных пунктов была очень велика. Танковая 122-мм пушка Д-25Т хорошо подходила для уничтожения долговременных огневых точек немцев, так как осколочно-фугасная пушечная граната ОФ-471 - главная составляющая боекомплекта ИС-2 - обладала немалой разрушительной силой, с легкостью разбивала  кирпичную кладку зданий, бетонные ДОТы или даже бронеколпаки. Помимо мощности, пушка Д-25Т отличалась довольно высокой точностью стрельбы,  однако недостатки, связанные с использованием пушки такого большого калибра, также были.   Прежде всего, скорострельность даже при клиновом полуавтоматическом затворе не превышала 2-3 выстрелов в минуту (в бою - даже меньше) из-за большой массы 122-мм выстрелов раздельного заряжания. Низкая скорострельность пушки Д-25Т объяснялась раздельно-гильзовым заряжанием. Заряжающему надо было сначала открыть затвор, затем опустить лоток, взять из боеукладки и уложить на лоток 25-килограммовый снаряд, дослать его вперед досыльником, взять 15-килограммовую гильзу, вложить ее в патронник и, наконец, закрыть затвор. Выполнение этих операций одним человеком, особенно в боевой обстановке, отнимало много времени.

Другим недостатком был относительно малый боезапас - лишь 28 снарядов, из которых, как правило, лишь 10 составляли бронебойные. К тому же следует отметить, что качество изготовления бронебойных снарядов у немцев было существенно лучше и включало подкалиберный и кумулятивный варианты, тогда как  для пушки Д-25Т выпускался единственный бронебойный калиберный  снаряд БР-471Б.

Следует  отметить и такой недостаток, как сильная задымленность внутри танка после выстрела. Были даже случаи угорания танкистов, так как вентилятор был неэффективный. Поэтому открывали люки для проветривания во время стрельбы.

"23 апреля начались бои 3-й ударной армии в северной и северо-восточной части Берлина, при этом 2-я гвардейская танковая армия, наступавшая ранее вместе со стрелковыми соединениями, выводилась из боев в городе. Стало ясно, что крупные танковые соединения в городских условиях неэффективны". Целесообразно, по-видимому, было создавать штурмовые отряды из пехоты, саперов и роты танков или самоходок. Многие бойцы и командиры не имели опыта боев в крупном городе, что вело к громадным потерям. Ведение боевых действий в Берлине затруднялось возможностью поражения танков из укрытий фаустпатронами и сложностью ориентирования. Пришлось прибегнуть к "эффективной" тактике боевых действий - вначале артиллерия вела сильный огонь по цели, потом следовали залпы "катюш". После этого вперед шли тяжелые танки не по центру улицы, а по сторонам, круша баррикады и разрушая дома, откуда раздавались выстрелы.  Потом в дело вступала штурмовая группа - саперы и пехота.

Танки 88-го полка взаимодействовали, как и в других танковых соединениях, попарно, а пары между собой. Танковый взвод - два танка ИС-2 - простреливал всю улицу, один танк ее правую сторону, а другой левую. Пара танков двигалась уступом по обеим сторонам улицы. Другой взвод или один танк шел следом за первым взводом и поддерживал его огнем. Каждой танковой роте придавался взвод автоматчиков, состоявший из отделений, по числу тяжелых танков в роте. Автоматчики передвигались на броне, при встрече с противником они соскакивали и вели бой во взаимодействии с экипажем.  В нашем полку эту роль выполняла рота автоматчиков под командованием лейтенанта Подокшика, которая, действуя параллельно, продвигалась по развалинам и подвалам. Были случаи, когда после захвата улицы противник просачивался по подвалам и возобновлял боевые действия. Во время боев в Берлине на фаустпатроны приходилось, как отмечалось позднее, значительное количество подбитых машин. В мемуарной литературе о Берлинской операции часто пишут, что в качестве защиты "танки оборудовали противокумулятивными экранами, которые изготавливались и устанавливались силами танкоремонтных подразделений из тонких металлических листов или сетки". За все время боев в Германии такой "защиты" на средних и тяжелых танках я не видел и сомневаюсь в ее эффективности, так как фаустпатрон просто пробивал и экран и броню. Случаи же поражения танков ИС-2 кумулятивными гранатами можно объяснить, по-моему, в основном, грубыми нарушениями тактики городского боя, когда танки бросались вперед без надлежащего прикрытия со стороны  пехоты. В нашем полку я не помню в Берлине потерь от фаустников.

24 апреля был захвачен пригород Рейникендорф и тяжелые бои шли вдоль канала Берлин-Шпандауэр. При этом накал уличных боев был таким, что наши танковые экипажи в сутки расходовали до трех боекомплектов снарядов, а боекомплект орудия составлял 28 выстрелов раздельного заряжания.  В сутки средний темп продвижения 79-го корпуса составлял всего около трех километров.  Командный пункт нашего полка находился вместе со штабом поддерживаемой дивизии и переправлялся из одного подвала дома в другой по мере продвижения войск.

25 апреля войска 79-го корпуса расширяли плацдармы на канале Берлин-Шпандауэр, при этом 88-й тяжелый танковый полк поддерживал пехоту 171-й стрелковой дивизии.

В течение 26 апреля 171-я дивизия при поддержки танков полка после нескольких попыток форсировала Фербингдус-канал и заняла позицию для штурма района Моабита.

Дальнейшие бои 27-30 апреля и штурм Рейхстага подробно описаны в литературе, причем здесь правда сопутствует вымыслу. Ведь наступало Первое Мая, и каждому командиру, от командующего фронтом до командира полка, хотелось быть первым в Рейхстаге, несмотря на неоправданные потери в последние дни войны. Далее отмечу лишь те фрагменты боевых действий, которые считаю наиболее достоверными.

27 апреля-первая половина 28 апреля, после тяжелых боев с большими потерями, войска 79-го стрелкового корпуса освободили район и тюрьму Моабит и вышли, минуя Лертерский вокзал, на северо-западный берег реки Шпрее на набережную Фридрихсуфер. С северо-востока по Мюллерштрассе к Лертерскому вокзалу продвигались и танки  88-го полка, поддерживая 171-ю дивизию. Командный пункт полка расположился, как я помню, вечером 28 апреля в районе вокзала.

За рекой Шпрее были германские правительственные учреждения, посольский квартал и Рейхстаг. "Отступив на южный берег, гитлеровцы не взорвали мост Мольтке, ведущий к Рейхстагу, но, как оказалось, заминировали его. На мосту были  надолбы и две баррикады - одна примыкала к северному берегу реки, а вторая - к южному". Мост длиной около 60 метров простреливался  противником  с  разных сторон - с Тиргартена и с ближайших домов набережной Кронпринца - швейцарского посольства и министерства внутренних дел - "дома Гиммлера".

"Вечером 28-го апреля подразделения 150-й дивизии при поддержки средних танков 23-й танковой бригады 9-го танкового корпуса попытались с ходу после гаубичного обстрела преодолеть мост. Танк Т-34 сделал проход в обеих баррикадах на мосту, но сразу был подбит на южной стороне реки". Обстрел немцев был настолько сильным, что форсировать реку не удалось. В это же время среднюю часть моста Мольтке немцы частично взорвали, она накренилась и осела на полуразрушенные опоры.

В наступившей темноте штурмовые группы пехоты при поддержки артиллерии перескочили по мосту и захватили дом юго-восточнее моста. Потом переправились отдельные подразделения  674 и 756-го полков, вышли на Кронпринценуфер и Мольткештрассе и начали захват швейцарского посольства. Через некоторое время батальон 380-го полка 171-й дивизии с левого фланга перешел мост и завязал бой на Кронпринцуфер. Их поддерживали танковые пушки, в том числе и 88-го тяжелого полка с нашего берега реки. Бой на плацдарме продолжался всю ночь.

К утру 29-го апреля танковые бригады и полки поддержки стрелковых дивизий были, как следует из архивных документов, "перераспределены". Для 171-й дивизии, наступавшей в первом эшелоне на левом фланге, были выделены 351-й и 1203-й самоходные артиллерийские полки. По центру 150-й дивизии была передана 23-я танковая бригада с 30 танками Т-34 и 85-й тяжелый танковый полк, сохранивший 16 танков (из них 6 танков ИС-2). Наш 88-й тяжелый полк, имевший после тяжелых боев 5 танков ИС-2 и 4 самоходки СУ-76, должен был поддерживать пехоту 23-й гвардейской стрелковой дивизии. На практике перераспределения нашего полка, по-видимому, не произошло из-за узкого фронта боевых действий и условий боев в разрушенном городе. "Штурмовые группы освобождают от гитлеровцев дома северо-восточнее швейцарского посольства и попытались продвинуться к рейхстагу…".  "Здание Рейхстага гитлеровцы приспособили к круговой обороне. Все оконные и дверные проемы замурованы кирпичом, в них оставлены амбразуры и бойницы. Рейхстаг оборонялся многочисленным гарнизоном еще остававшихся курсантов морской школы, трехтысячным эсэсовским полком, артиллеристами, отрядами фольксштурма". На крыше Рейхстага были установлены зенитки на прямую наводку.

"Днем при поддержке артиллерии и "катюш" штурмовыми группами 150-й дивизии был предпринят штурм и частично захвачено здание министерства внутренних дел  в южной части Мольткештрассе.

К рассвету 30 апреля через мост Мольтке переправились отдельные подразделения и артиллеристы с пушками малого калибра полностью очистили здание министерства внутренних дел. Теперь в руках фашистов остались лишь Рейхстаг и напротив него, через площадь Кенигсплац, Кроль-Опера. Перед Рейхстагом были вырыты  траншеи, водоем с водой, построено около 15 дотов. Поперек площади, в 120 метрах от Рейхстага, оказался ров, залитый водой, - преграда о которой ничего не было известно. Оказалось, что залитый водой ров - это часть трассы метрополитена, строившегося открытым способом. Все переходы через ров были разрушены, на многих участках установлены мины. На крышах Рейхстага  и ближайших к нему домов - орудия разных калибров.


Воины 88-го танкового полка у Рейхстага (слева направо шестой - Ф.М. Жаркой)

Во взятии Рейхстага, по официальным данным, принимали участие 150-я, 171-я и 207-я дивизии, а фактически - несколько доукомплектованных батальонов. Штурмовые группы 171-й дивизии должны были наступать через посольский квартал левее моста Мольтке и атаковать Рейхстаг с севера.

Как писалось ранее в военно-исторической литературе, "после артподготовки в 11.30 наши части перешли в наступление и к середине дня ворвались в Рейхстаг". В действительности было предпринято несколько атак начиная с утра, но при отсутствии танковой поддержки, сильного огня немцев и наличия рва с водой и водоема результата не было, а были новые потери. "Для поддержки 150-й дивизии штурма Рейхстага к мосту Мольтке подошла 23-я танковая бригада - 21 танк Т-34. Три танка переправились под обстрелом через мост и пошли было вперед, к Рейхстагу, но один провалился в залитый водой ров, а два немцы тут же сожгли у дома министерства внутренних дел. Из трех экипажей выжил только один танкист". Днем 30-го апреля подразделениям 150-й дивизии удалось подойти ко рву. Однако вскоре пехотинцы оказались накрыты огнем зенитных орудий, расположенных на башне в Тиргартене на расстоянии двух километров. Пехоте пришлось отойти и ждать наступления темноты. Тем временем всю вторую половину дня подразделения 171-й дивизии зачищали здания, расположенные в дипломатическом квартале на северной стороне Кёнигсплац. Здесь штурмовым группам оказывали мощную поддержку танки и самоходки 88-го тяжелого полка и самоходки 351-го и 1203-го полков.

В немногочисленных материалах по боевым действиям гвардейских тяжелых танковых полков отмечено, что "с утра 88-й тяжелый танковый полк, переправившись через Шпрее по мосту Мольтке, занял огневые позиции на набережной Кронпринценуфер. В 11.30 части 79-го стрелкового корпуса перешли в наступление и преодолели ров на Кенигсплатц перед Рейхстагом. В 13.00 танки полка, участвуя в общей артиллерийской подготовке, предшествовавшей штурму, открыли огонь прямой наводкой по Рейхстагу. В 18.30 полк своим огнем поддержал и второй штурм Рейхстага, и только с началом боя внутри здания танки прекратили его обстрел".

В действительности в это время танки и самоходки 88-го полка находились, скорей всего, на южной набережной Шпрее - Кронпринценуфер и обстреливали Рейхстаг с закрытых позиций. Командование полка располагалось по-прежнему  в районе вокзала Лертер (см. карту). По-видимому, Рейхстаг целесообразно было начинать штурмовать в сумерках, что было и сделано в 21 час 30 минут после сильной артподготовки и воздушного налета. "В атаке по центру участвовала 150-я дивизия, а на левом фланге от посольского квартала — штурмовые группы 380-го и 525-го полков 171-й дивизии при огневой поддержке 351-го, 1203-го самоходных и 88-го танкового полков. Бои за Рейхстаг шли с вечера 30 апреля по ночь с 1 на 2 мая."

"Танковые войска 1-го Белорусского фронта за период Берлинской операции с 14 апреля по 3 мая, по нашим данным, понесли значительные потери - 1940 танков и самоходок, из них безвозвратные потери только по двум танковым армиям - 441, в том числе на улицах Берлина - 208". А за броней этих подбитых машин погибли живые танкисты в последние дни войны!

Эти потери объяснялись использованием танков для прорыва мощной обороны и в городских условиях, необходимостью скорейшего взятия Берлина, стремлением опередить союзников, а также, по-видимому, личными амбициями наших военачальников.

Я не вправе давать оценку целесообразности таких потерь в Берлинской операции, но, по-моему, правильно сказал писатель-фронтовик Виктор Астафьев в интервью "Литературной газете": "А ведь давным-давно признано, что танки как  уличное  оружие никуда  не годятся. Их, между прочим,  не надо было и в 45-м  в Берлин вводить,  где на узких  улочках любой парнишка, любая старуха могли шурануть в бок танка фаустпатронами, вот и горело там одновременно 750 наших танков.  Сдуру влезли в город, ввязались в  уличные бои, а если бы Берлин  окружили,  блокировали,  то  встретились и договаривались бы с американцами дальше на 500-700 км, и условия, и переговоры были бы другие, а главное, сохранили бы жизнь  сотням тысяч русских ребят. Но Сталину и Жукову надо было,  чтоб  Берлин пал - на весь мир  какое впечатление произведет эта политическая акция!  Чего  уж  тут  думать о  жертвах,  тем  более  о  телах погибших!".

На известной  фотографии (6 стр.) снят мост Мольтке сразу после штурма Рейхстага. Видна колонна танков ИС-2, по-видимому, из 9-го тяжелого танкового корпуса, двигающейся к Рейхстагу, и подбитый при захвате моста Т-34 23-й танковой бригады. Как близко от моста до Рейхстага, и каких жертв стоили эти пятьсот метров!

После окончания штурма Рейхстага 2 мая 88-й гвардейский тяжелый танковый полк был временно расквартирован в парке в центре города. Командир полка организовал посещение мест недавних боев, и у Рейхстага танкисты сфотографировались.


К 100-летию со дня рождения Дмитрия Федоровича Устинова

Во имя Победы

Делегаты XVIII съезда ВКП(б) — выпускники Ленинградского военно-механического института (слева направо): парторг завода В.Е. Соколов, секретарь Пензенского ГК ВКП(б) Х.Я. Двинов, секретарь Тульского ГК ВКП(б) Н.И. Чмутов, директор завода Н.Э. Носовский, парторг завода З.М. Канцельсон, секретарь Севастопольского ГК ВКП(б) Н.А. Макеев, секретарь Керченского ГК ВКП(б) А.П. Чекинов, секретарь Ленинградского ГК ВКП(б) А.А. Кузнецов, работник Наркомата вооружения В.М. Рябиков, директор завода «Большевик» Д.Ф. Устинов, парторг завода И.А. Перазич. 1939 год.

(Продолжение. Начало в №2 за 2008 г.).

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ИСТОКИ

Занятия шли полным ходом, а наш институт продолжал преобразовываться в рамках проводимых партией мер по расширению в стране сети высших технических учебных заведений...

На базе Иваново-Вознесенского политехнического института развернулись четыре новых втуза, а наша группа была в полном составе направлена в Москву, в механико-машиностроительный институт. Впоследствии он был преобразован в Московское высшее техническое училище имени Н. Э. Баумана. Его по праву называют старейшиной технических вузов страны. Оно существует с 1830 года, сначала как реальное училище для подготовки "искусных мастеров с теоретическими, служащими к усовершенствованию ремесел и фабричных работ, сведениями", а затем... - как высшее техническое учебное заведение. В нем работали такие выдающиеся ученые, как Н.Е. Жуковский, С.Л. Чаплыгин, Б.Н. Юрьев, В.П. Ветчинкин, П.П. Лазарев, П.Л. Чебышев, Д.Н. Лебедев, К.А. Круг, Б.И. Угримов, С.И. Вавилов и многие другие. Такой когортой ученых, трудившихся в стенах одного вуза, могло бы гордиться иное государство...

Многие выпускники этого учебного заведения стали крупными деятелями Советского государства, выдающимися организаторами производства. С некоторыми из них мне посчастливилось вместе работать... Но это было много лет спустя, а тогда нас, прибывших в Москву иваново-вознесенцев, поселили в общежитии, и мы вновь приступили к учебе. Конечно, по вечерам и в выходные дни старались познакомиться со столицей. Я впервые был здесь, и, должен сказать, Москва произвела на меня, да и на моих товарищей огромное впечатление...

Однажды мы поднялись задолго до рассвета и помчались в Александровский сад, занимать очередь в Мавзолей. Так я впервые увидел Ленина... Выйдя из Мавзолея, мы долго молчали. Говорить не хотелось. В памяти ожили скорбные январские дни 1924 года. Каждый из нас словно прислушивался к чему-то очень важному внутри себя. Как у В. Маяковского: "Я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше..."

В Москве мы пробыли недолго. Через два месяца нашу группу направили в Ленинград...

В городе на Неве нас определили сначала в машиностроительный, а затем, в марте 1932 года, уже окончательно, в Ленинградский военно-механический институт (ЛВМИ). Направленность обучения нашей группы наиболее полно отвечала профилю именно этого института. Его я и окончил в 1934 году.

С неизменной теплотой вспоминаю родной ЛВМИ, товарищей по учебе, профессоров и преподавателей. В Военно-механическом институте не все поначалу ладилось. Не хватало помещений для чтения лекций, для лабораторий, учебников и учебных пособий. Могли ли мы мириться с этим? Партийная организация занялась решением проблемы учебных материалов. Мобилизовали преподавателей и студентов на изготовление схем, таблиц, плакатов, особенно по специальным дисциплинам. Эти наглядные пособия использовались не только на занятиях, но и вывешивались в аудиториях, в коридорах института, лабораториях и кабинетах, так что все могли пользоваться ими в любое время. Это в значительной мере восполняло нехватку учебников и оборудования.

Мы очень нуждались в издании или хотя бы размножении на машинке основных лекций профессоров, доцентов, преподавателей. Помню, пришлось обратиться с просьбой к профессору А.Л. Бабошину, чтобы он издал свои лекции. Старый специалист, ученый-исследователь, он интересно, увлекательно преподавал свой предмет. Профессор долго не соглашался обработать свои лекции для издания: то нет времени, то нет хорошей бумаги. По мы не отступали, и наконец его лекции были изданы. Пособием пользовались не только мы, но, насколько мне известно, и последующие поколения студентов ЛВМИ.

Основным методом обучения в институте был лабораторно-бригадный. Суть его состояла в том, что студентам читались лекции, а затем давались индивидуальные и бригадные (на определенную группу из нескольких человек) задания. Выполнялись эти задания на самостоятельных занятиях и в лабораториях. Завершалось изучение темы беседой руководителя-преподавателя, в ходе которой заслушивались один-два доклада студентов, информация о новинках в науке и технике, давались необходимые рекомендации.

В первое время довольно отчетливо ощущалось, что институт находится в стадии становления. Нередко среди студентов возникали споры: нужен ли тот или иной предмет будущему инженеру, что ему дают те или иные знания? На лекциях, в стенгазетах и институтской многотиражке разъяснялась практическая значимость предметов. Без этого, пожалуй, трудно было бы добиться сознательного и заинтересованного отношения студентов к некоторым из них.

Программа обучения была обширной, и ее освоение требовало немалого труда. Уставали, конечно. Как-то во время занятия, которым руководил профессор Н.С. Ачеркан, один из студентов посетовал на чрезмерную занятость, на то, что, мол, времени не хватает. Седой, сухощавый, необыкновенно подвижный для cвоих шестидесяти с лишним лет профессор лукаво прищурился:

- Молодой человек, скажите-ка, а сколько вы спите?

- В каком смысле?

- А в смысле времени, - под общий смех пояснил Николай Семенович. Надо сказать, что студенты его глубоко уважали и очень любили за изумительную эрудицию и увлеченность, за душевность, скрывающуюся под внешней колючестью.

- Примерно восемь часов...

- Много! - воскликнул профессор. - Много! Это непозволительная роскошь. Осмелюсь доложить, я уже давно сплю не более 6 часов в сутки. Даже в отпуске. Вот вам и резерв времени. Поищем еще, или сами управитесь?

- Сам...

Нам нужно было очень многое успеть. Мы торопились включиться в работу, спешили внести свою долю в создание и развитие новой, социалистической экономики.

Усердия, прилежания нам было не занимать. А вот умения рационально организовать свой труд, свое время, добиваться конечных учебных результатов кратчайшим путем зачастую недоставало. Этой стороне дела преподаватели уделяли серьезное внимание. Запомнилось, например, как заведующий кафедрой политэкономии В.И. Рязанцев учил нас планировать свою работу, свое время, четко определять, за что в общей сумме изучаемых вопросов прежде всего и как браться, наглядно разъяснял "технику и технологию" изучения первоисточников. Это существенно помогало нам, способствовало выработке дисциплинированности, умению с толком распределять силы и время.

Так мы постигали не только сами науки, но и учились учиться. Учиться прежде всего самостоятельно, добиваясь наибольшей отдачи от приобретенного теоретического багажа. А эта наука, пожалуй, одна из главных. Ведь каждый человек учится, по существу, всю жизнь, но не каждый умеет распорядиться своими знаниями. Бесполезные знания похожи на ухоженную, но никогда не засеваемую пашню. Вроде бы и труд затрачен, а проку никакого. Подлинное богатство представляют собой только те знания, которые служат людям, делу строительства новой жизни.

Это истина, которую я усвоил во время учебы в Ленинграде и которой всегда стремился руководствоваться а жизни.

И еще одной мыслью хочется в связи с этим поделиться. Как-то на одном из семинаров по философии преподаватель рассказал притчу. Вот она. Мимо стройки идет прохожий. Смотрит: люди катят тяжело груженные тачки. Один - сгорбившись, едва переставляя ноги, другой-с упорством обреченного, третий - весело с песней.

- Что это вы делаете? - спрашивает.

- Не видишь? Тачку качу! - сердито ответил один.

- Зарабатываю хлеб насущный, - вздохнул другой.

- Строим дворец! - гордо сказал третий.

Думаю, смысл притчи ясен. Человеку, чтобы ощутить полноту жизни, изведать счастье, надо видеть смысл своего труда.

Уже в студенческие годы, овладевая основами марксизма-ленинизма, мы стремились связать полученные знания с окружающей нас действительностью, применить их к анализу выдаваемых жизнью проблем, к собственной практической деятельности.

Практика - вот горнило, в котором знания переплавляются в убеждения, убеждения - в поступки. Образуется связь теоретических знаний с практикой не сразу, постепенно. И наиболее активно - как раз в период, когдa человек выбирает свое место в жизни, определяет для самого себя ее цель. Это период молодости, значительную долю которого для многих юношей и девушек составляют студенческие годы. В партийной и комсомольской организациях нашего института серьезно ставились вопросы изучения общественных наук, особенно первоисточников - произведений классиков марксизма-ленинизма, партийных и государственных документов. Следует сказать, что в начале 30-х годов получил широкое распространение в отношении изучения общественных наук термин: "проработать" то или иное произведение, доклад или труд. Неизвестно, кем и когда он был пущен в оборот. Но было ясно, что слово "проработать" никак не подходило ни к освоению марксистско-ленинской теории, ни тем более к формированию марксистско-ленинского мировоззрения у студентов. Мы с таким подходом боролись. Ведь на практике он означал формализм.

...Не секрет, что у некоторых нынешних молодых людей образованность и информированность подчас уживаются с политической наивностью, а профессиональная подготовленность - с недостаточно ответственным отношением к труду. Значит, в их жизненной позиции не все ладно, между их словом и делом - разрыв, порой значительный...

В чем тут дело? Причины, видимо, разные. Но одна из них, мне кажется, состоит в том, что в некоторых вузах качество преподавания общественных паук бывает невысоким, а весь процесс обучения и воспитания слабо увязывается с организаторской, идеологической, хозяйственной деятельностью...

В годы моего студенчества принципиальное значение придавалось мировоззренческой, идейно-воспитательной направленности лекций, семинаров, занятий любого предметного содержания. Наша партийная организация никогда не стояла в стороне от этих вопросов. Кстати сказать, она у нас была сильная, боевая - коммунисты составляли две трети студентов. В подавляющем большинстве это были выходцы из рабочих.

Наряду с повседневной партийной и комсомольской работой многие выполняли общественные поручения, порой достаточно сложные и ответственные. Я, например, входил в состав профкома института, где отвечал за ход строительства студенческого общежития. Профком спрашивал с меня сполна. Приходилось часто бывать на стройке. Пожалуй, уже в то время я узнал и усвоил основные причины строительных сбоев и неурядиц. Стройкой руководил один из снабженцев института. Он много бегал, со всеми ругался. В руках носил огромный потертый портфель, набитый заявками, накладными, планами и чертежами. Нередко он потрясал этими бумагами, прикрывая ими нехватку материалов, неувязки и т. д. Фактически же дело часто стопорилось именно oтсутствием личной организованности у снабженца...

Приходилось нередко вступать в настоящие схватки с этим горе-руководителем, решать многие вопросы на месте, "подключать" авторитет профкома, партийного комитета института. Удалось построить общежитие хотя и с опозданием, но небольшим. Вообще же непосредственное участие в различных хозяйственных делах, в организации учебного процесса, в культурной жизни института многому меня научило.

Кстати, о культурной жизни института. Наши студенческие общежития образовывали целый городок на окраине Ленинграда в местечке Лесное. Здесь работали филиал библиотеки и читальный зал, зал для проведения вечеров отдыха, постоянно действующий агитпункт. Отсюда мы вечерами, а чаще в выходные дни коллективно направлялись в город. За время учебы мы познакомились со всеми историческими местами, связанными с жизнью и деятельностью Владимира Ильича Ленина. Любили ходить в музеи, с радостью, как только удавалось добыть билеты, отправлялись на спектакли в театры. Возвратившись в общежитие, подолгу обсуждали увиденное и услышанное, намечали новые планы на ближайшие выходные дни...

Общежитие сыграло немалую роль в формировании нас как коллективистов. Действительно общими были наши радости и печали. Уезжая на практику в другие города, мы скучали по своему общежитию... Практика занимала в нашей профессиональной подготовке важнейшее место. За три года учебы в ЛВМИ мы проходили ее шесть раз на разных заводах, в различных производственных коллективах. Кстати, тогда я впервые побывал в Ижевске - славном рабочем городе. Все, что было почерпнуто в аудиториях, лабораториях, институтских мастерских, здесь, в заводских цехах, проходило проверку. Здесь мы учились видеть за чертежом не только деталь или узел, как говорят, в натype, но и то, как его нужно изготавливать, каким инструментом, из какого материала. Здесь ко мне пришло подлинное понимание того, что старые мастера называют "душой металла", - понимание, без которого невозможно представить ни идею, логику и структуру конструкции, ни сложную и умную жизнь механизмов и машин. И наконец, здесь я не только умом, но и сердцем воспринял давным-давно известную, как говорят, азбучную истину, состоящую в том, что основу любого производства составляют не техника, не технология, не сырье или энергия. Ее составляют люди...

Само название института - военно-механический - говорит о том, что в нем особое внимание уделялось военной стороне получаемых нами знаний, нашей военной подготовке. Под углом зрения потребностей обороны страны, технического оснащения армии и флота велась, по существу, вся наша подготовка как инженеров. Мы детально изучали структуру Советских Вооруженных Сил, систему их обеспечения материально-техническими средствами и людьми, организацию обучения и воспитания личного состава. Немало времени отводилось на овладение тактикой, военной топографией, основами фортификации, организации и ведения партийно-политической работы. Мы настойчиво осваивали все, что связано с мобилизационной готовностью промышленности, организацией и ведением военного производства, военной экономикой в целом.

К вопросам военной подготовки мы относились в высшей степени ответственно. Каждый понимал, что наша деятельность как инженеров-специалистов будет не просто тесно связана, а всецело подчинена укреплению обороны страны. А здесь никакие, даже малейшие послабления недопустимы. Тем более что международная обстановка свидетельствовала об отнюдь не миролюбивых намерениях империализма.

Выпускники ЛВМИ внесли немалый вклад в развитие оборонной промышленности, совершенствование вооружения. В предвоенные годы многие из них работали директорами, главными инженерами, главными технологами и главными конструкторами оборонных заводов, а также на ответственных должностях в партийных и государственных органах.

В 1939 году, через пять лет после выпуска, на XVIII съезде партии, я встретился с товарищами по институту - сокурсниками или теми, кто на год-два раньше или позднее завершил учебу в ЛВМИ. Кто они были? Секретарь Ленинградского горкома партии А.А. Кузнецов, директор крупного завода Н.Э. Носовский, парторг оборонного предприятия И.А. Перазич и другие товарищи. Нам было что вспомнить, что рассказать друг другу. Было и чем гордиться: ЛВМИ дал нам путевку в большую жизнь.

Завершение учебы в институте - это, несомненно, важный рубеж в профессиональном и идейно-нравственном становлении человека. Важный, но ни в коем случае не конечный. Он знаменует завершение особого этапа в развитии личности, этапа создания, можно сказать, ее фундамента. Но за ним следуют другие этапы, не менее важные. Вообще нет такого периода в сознательной жизни человека, нет такого возраста, когда можно было бы остановиться, сказать себе: все, цель достигнута, можно успокоиться, пользоваться накопленным багажом знаний, не заботясь о его пополнении. Сделать так, значило бы безнадежно отстать, утратить контакт со своим временем, лишить себя радости жизни. Ведь она - движение, движение вперед.

Студенческие годы приобщили меня к неисчерпаемой сокровищнице знаний, помогли выработать и укрепить стремление всегда и везде, говоря ленинскими словами, действовать так, как того коммунизм требует. И это, пожалуй, главное.

(Продолжение следует)


А.С. МАССАРСКИЙ:

«В жизни нельзя останавливаться»

Послужной список Александра Самойловича Массарского поражает воображение. Невольно задаешься вопросом, какими качествами надо обладать, чтобы осуществить так много, быть успешным в столь разных областях? Сделано столько, что хватило бы не на одну человеческую судьбу.

Александр Самойлович - академик Всемирной академии наук, искусств, культуры. Академик Международной академии информатизации при ООН. Заслуженный работник культуры РФ. Почетный доктор БГТУ "Военмех". Кандидат педагогических наук, доцент. Заслуженный тренер России по самбо и дзюдо. За годы работы тренером он подготовил более 100 мастеров спорта по этим видам борьбы, плеяду выдающихся спортсменов.

Успешно совмещая работу конструктора и тренера, он принял участие в съемках более 300 отечественных и зарубежных фильмов в качестве режиссера трюковых эпизодов, актера, каскадера и оператора подводных съемок. Массарский по праву считается основателем отечественной школы каскадерского искусства. Созданный им отряд каскадеров "Ленфильма" многие годы был востребован на всех киностудиях страны. Он сам проводил подводные съемки во многих морях и океанах для художественных и научных фильмов.

Сегодня же мы говорим с Александром Самойловичем о его педагогической и научно-изобретательской деятельности в нашем университете.

- Александр Самойлович, как Вы стали инженером?

- В школьные годы я увлекался театром, точными науками и активно занимался спортом. Наверное, во многом эти юношеские пристрастия определили мой дальнейший жизненный путь. После войны я поступал в Ленинградский театральный институт, но не прошел по конкурсу. (Хотя это не помешало мне в дальнейшем сниматься в кинофильмах). Приобрел не менее значимую для себя профессию инженера. Попутно занимался борьбой самбо, работал тренером. Позже  закончил Академию физической культуры и спорта им. П.Ф. Лесгафта и защитил диссертацию по физиологии специальных тепловых воздействий на организм спортсменов в портативных термокамерах моей конструкции.

Однажды мы приехали в Тбилиси на соревнование, и там не оказалось парной бани, которую мы всегда использовали для подгонки веса под необходимые весовые категории. Тогда я  дал себе слово такую переносную баню разработать и возить с собой. Вскоре идея была воплощена в жизнь. Это изобретение называли "Баня в чемодане". Переносная баня представляла собой что-то вроде плащ-палатки с электрическим нагревателем и пультом управления: парящийся садился внутрь на стул, голова при этом оставалась снаружи.

Я получил авторское свидетельство (кстати, так я познакомился со своей женой, она тогда работала ведущим патентоведом на "ЛОМО"). Наконец мою баню начали выпускать три советских завода. Она оказалась востребованной не только в спорте, в балете, но и в медицине. Заинтересовались переносной баней и в Звездном городке. Специалисты, увидев, что представляет собой парилка, предложили  усовершенствовать ее для применения на космической станции. Идея космической бани показалась мне интересной, и я подключился к разработке проекта. С такой баней летали в космос Георгий Гречко, Сергей Крикалев и другие космонавты. Позднее станция "Мир" была затоплена в океане. Вместе со станцией канула на дно и космическая баня.

- Каким образом Вы оказались в Военмехе? И какова история создания "Фотона" - аппарата для съемок в космосе?

- Защитив диссертацию в 1979 году, я был приглашен в Военмех  В.Ф. Полысаевым, заведующим кафедрой физвоспитания. Преподавая на этой кафедре, открыл студенческое конструкторское бюро, которое за свои разработки в 90-е годы получило престижную премию Ленинского комсомола.

В последние годы я был ведущим научным сотрудником кафедры автоматического управления полетами ракет и летательных аппаратов.

В свое время Георгий Гречко на защите своей докторской диссертации высказал мысль о необходимости создания специального аппарата для изучения верхних слоев атмосферы Земли с борта орбитальной станции. Наше КБ взялось воплотить в жизнь эту идею. Руководил проектом В.А. Веселов. На  разработку и изготовление звездного фотометра ушло восемь лет. Впоследствии с его помощью были получены уникальные данные о строении земной атмосферы. "Фотон" весил 32 килограмма, и отправить его в космос было непросто - тогда доставка одного килограмма на орбиту стоила 20 000 долларов. Но у американцев, отправлявших на станцию свои приборы, был недогруз, и мы "контрабандным" путем загрузили нашу "посылочку". А потом "Мир" затопили и наш аппарат вместе с ним…

- В Военмехе под Вашим руководством действует студенческое конструкторское бюро. Чем оно занимается в настоящее время?

- Отрадно, что после многолетнего забвения повсеместно начинают возрождаться студенческие конструкторские бюро. Благодаря заинтересованности ректора О.С. Ипатова два месяца назад в нашем университете открылся отдел научно-технического творчества студентов.  Мы проводили конкурс на лучшую научную студенческую работу, наградили победителей. Планов и задумок у ребят много.

Отдел науки и высшей школы правительства Санкт-Петербурга предложил нашему вузу участвовать в конкурсе на создание межвузовского конструкторского бюро на базе Военмеха. И шансы победить у нас есть.

Кроме того, мы пришли к мнению, что будущим инженерам необходимо проходить практику на предприятиях и защищать дипломы по тем разработкам, в которых они принимали непосредственное участие.

Что касается планов: мы говорили с Сергеем Крикалевым  о воссоздании переносной бани для космонавтов. Это довольно сложно, но опыт у нас есть. И желание работать тоже. Также мы занимаемся конструированием летающих тарелок для съемок поверхности Земли. С помощью установленных на них  видеокамер можно будет получать информацию в реальном времени о лесных пожарах, обстановке на дорогах и т.д.

- Что Вы можете сказать о современных молодых ученых?

- Мне думалось, что энтузиазма у молодежи тех лет было больше. Но, увидев, как загораются глаза студентов, одержимых какой-либо научной идеей, я понял: увлеченности в нынешних молодых ученых ничуть не меньше, нужно только правильно организовать их работу. Радует, что и технических возможностей стало больше. Много лет назад, конструируя приборы, месяцами сидели за чертежной доской, теперь на компьютере все делается гораздо быстрее.

- Вы недавно отметили свой 80-летний юбилей. Сделано немало, и, судя по всему, Вы не собираетесь почивать на лаврах. Как удается все успеть?

- Я понял, что в жизни нельзя останавливаться. Надо все время что-то планировать, осуществлять, достигать. А успел в жизни многое потому, что делал все одновременно: нельзя бросать одно дело в угоду другому.

- Без чего бы Вы не могли жить? Понятно, что без семьи, друзей, работы…

- И без своих учеников. Я у них многому научился и учусь до сих пор.

Беседовала Ирина ЦИВИЛЕВА


Поздравляем юбиляра!

21 мая исполнится 75 лет профессору Василию Николаевичу Спицнаделю - чуткому человеку высокой культуры и энциклопедических знаний, автору более пятисот учебных и научных публикаций, крупному новатору, неутомимому деятелю образования и науки, достойному представителю русской интеллигенции и отряда выпускников нашего вуза как выдающейся школы подготовки передовой группы специалистов высочайшей квалификации.

Василий Николаевич окончил Ленинградский механический институт (ныне БГТУ "Военмех") по кафедре А1 в 1957 году. После четырех лет работы в промышленности он стал аспирантом этой же кафедры. С тех пор его деятельность практически непрерывно связана с Военмехом. В 1965 году Василий Николаевич  защитил кандидатскую диссертацию и приступил к преподавательской работе на кафедре "Технология приборостроения". Среди его профессиональных достижений в трудовой период на Н2 - постановка цикла конструкторско-технологической подготовки будущих молодых специалистов по радиоэлектронным системам и участие в его преподавании. Ныне Василий Николаевич успешно трудится в должности профессора кафедры Р4, передает свои знания и опыт будущим менеджерам-экономистам.

Как творец и мыслящий человек, Василий Николаевич давно вышел за рамки специальной вузовской подготовки. Вот уже несколько десятков лет он имеет научные, учебные и общественные интересы, которые сосредоточены на стыке таких направлений, как технологическое конструирование и управление социально-экономическими системами, а также их отдельными элементами. Связанная с этим комплексом деятельность привела к концентрации его усилий в рамках весьма актуальной ныне науки и учебной дисциплины - системном  анализе.

К настоящему времени направления основных работ В. Н. Спицнаделя охватывают: совершенствование методологии системного анализа различного рода социально-экономической деятельности, в частности, больших и сложных технологических систем; исследование методологических, организационных и практических основ оценки новых технологий, включая технические средства; создание трехмерной динамической модели управления развитием научно-технологической деятельности; исследования системы современного высшего образования с привлечением предложенного им эдукологического подхода; анализ, разработку и внедрение систем менеджмента качества, экологии, промышленной безопасности и здоровья в соответствии с нормами Международной организации по стандартизации.

О большой значимости отмеченных и других видов деятельности Василия Николаевича свидетельствует:

- присуждение ему ученой степени доктора экономических наук;

- учреждение в Международном банковском институте первой в мировом образовательном пространстве кафедры "Системология" и постоянные выступления с лекциями по приглашениям учебных заведений системы повышения квалификации, а также предприятий и  организаций нашего города и других крупных промышленных центров России;

- избрание действительным членом Петровской академии наук и искусств, Международной Академии акмеологических наук, Академии междисциплинарных исследований им. П. Флоренского, председателем Губернаторской научной комиссии, а также членом и главным экспертом Совета Социалистического Интернационала стран СНГ;

- членство в государственно-общественном Экспертном совете по актуальным проблемам социальных, экономических и силовых ресурсов государственных и муниципальных образований РФ, а также в Оргкомитете ежегодной научно-методологической конференции "Актуальные проблемы развития высшей школы";

- участие в качестве:

- дипломированного эксперта и консультанта международного класса в области управления производством в комиссиях Министерства науки и образования РФ, "Оборонсертифики", других ведомств и организаций, в консультировании руководителей предприятий и менеджеров, в создании научных школ подготовки специалистов в области системотехники и разработке восьми систем качества крупных российских и украинского предприятий;

- руководителя раздела в проведении Межвузовским учебно-научно-методическим центром "Эдуколог" научного исследования "Высшее образование в России начала 21 века: образовательное общество суть эдукологическая система".

Поздравляем Василия Николаевича Спицнаделя с юбилеем, сердечно желаем крепкого здоровья, а также продолжения успешной и многогранной деятельности на благо БГТУ "Военмех", нашего города и России.

Деканат факультета Р,
коллектив кафедры Р4


СПОРТ

ТРУДНЫЕ ПОБЕДЫ

Недавно прошел лично-командный чемпионат вузов Санкт-Петербурга по боксу. Специалисты называют этот интересный турнир "малым чемпионатом города". Действительно, спортсмены 20 вузов Петербурга приняли участие в этих соревнованиях. Среди участников два чемпиона Европы, десять мастеров спорта, среди которых победители и призеры чемпионатов России и других престижных турниров, сорок один кандидат в мастера спорта. Как всегда сильные команды выставили ГУФК им. П.Ф. Лесгафта, СПб государственный университет, Лесотехническая академия, Горный университет и Политех.

Наша сборная выступала неполным составом, т.к. накануне соревнований заболели лидеры команды А. Шевцов, Р. Омельченко и А. Шитов. Все они были чемпионами этого турнира последних лет, поэтому их отсутствие сильно осложняло возможность занять призовое командное место. Но наши ребята, понимая всю сложность ситуации, сделали все, чтобы сборная Военмеха была на пьедестале почета. В отсутствие лидеров наши "вторые" номера Вадим Левин (гр. Е472) и Алексей Комаров (гр. М251) победив в труднейших боях, смогли дойти до финала, где В. Левин, уже в первом раунде, выиграл у боксера из Горного университета и завоевал золотую медаль. А. Комаров стал серебряным призером, уступив с минимальным преимуществом мастеру спорта из ГУФК им. П.Ф. Лесгафта. Призерами чемпионата также стали Д. Богданов (гр. Р164), проигравшему в упорном бою чемпиону Европы м.с.м.к. Д. Царюку из Лесотехнической академии, и М. Белов, уступившему чемпиону Спартакиады России лесгафтовцу И. Ваганову.

В итоге сборная команда Военмеха в командном зачете заняла почетное второе место, уступив командам из ГУФК им. П.Ф. Лесгафта и СПбГУ. Вместе с боксерами этот успех по праву делят и сотрудники отделения бокса кафедры ФВиС профессор, ветеран отечественного бокса, один из лучших тренеров города Б.П. Усольцев, опытный тренер-наставник доцент С.П. Писков, молодые преподаватели М.В. Купреев и А.С. Морозов.

Наш корр.


ИЗ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТЫ РЕДАКЦИИ

Здравствуйте, я старший сын Аруева Игоря Александровича, который упомянут в статье "История одной фотографии" в №1 за 2007 г. У меня дома есть институтский выпускной альбом отца и другие фотографии. Если вам они интересны, свяжитесь со мной. Отец после выпуска работал в Челябинске, на 78 заводе (Завод имени Серго Орджоникиде, теперь Станкомаш) начальником специального конструкторского бюро, умер в 1972 году.

От редакции: в конце письма автор сообщил свои координаты, которые мы переадресовали в Ассоциацию выпускников Военмеха.

На главную